|
Просто, знаете, мир живой на самом деле. И это не метафора.
Деревья, большие чёрные птицы с мягкими крыльями и свечи, горящие одновременно и близко и далеко оранжевым в чёрном воздухе, ободранная потёртая луна над развалинами, - и решили мы, что это хорошо.
Теснящаяся среди деревьев, зависающая над водой, ждущая там, - внизу древнего амфитеатра под нашими ногами, - толпа живых сущностей, - и мы накормили их.
Даже бетон - то, что в сознании всегда проходило как нечто индустриальное и мёртвое, - тоже живой: в нём песок, который когда-то был камнем, но силою воды и ветра сначала был разрушен, а потом снова скреплён в искусственный бетонный камень, - и мы выслушали его.
А мы, мы из глины, - и это хорошо. Потому что мы можем проникать друг в друга. А когда наши тела высохнут, твёрдые частицы поднимет воздух.
А воздух, знаете, он везде - он не только проникает в твою кожу, в твои мышцы, в глаза и в ногти, волосы, внося в тебя атомы деревьев, далёких гор, смолы, масел, забрасывая в твоё тело частицы умерших много тысяч лет назад живых существ, сгоревших где-то у Ганга благовоний и испарений местного озера, воздух ещё и очень хорошо держит: почти как морская вода, - на полсантиметра от земли до кроссовок, нужно только довериться ему, - и мы доверились.
И ритуал не может быть создан нами. Он рождается сам. И выбирает нас сам. И место, и время, и способ.
Главное, ничего не загадывать - всё приходит само.
Если жить.
|